Аида - масштабное начинание с продолжением

29.01.1998 20:45



Премьера новой постановки Аиды Дж.Верди в Национальной опере, несомненно, является ярким событием и принципиально новой художественной трактовкой известного произведения на нашей оперной сцене. Этот спектакль имеет богатую творческую перспективу, поскольку в главных ролях будет дебютировать ряд талантливых солистов ЛНО, а яркая, до мелочей продуманная сценографическая концепция Илмара Блумбергса не допускает ни малейшего послабления во всех элементах спектакля. Этот блистательный сценограф и художник по костюмам заслуживает самого громкого браво! восхищенной публики и автора этих строк. Работа И.Блумбергса в спектакле - это феномен, стимулирующий все элементы постановки и определяющий ее общий высокий уровень, не позволяющий этой высокой драме опуститься до бытовизма, банальности и консервативности. Постановку можно сравнить с талантливым произведением монументального искусства - поэтому и в режиссуре Мары Кимеле доминируют масштабность оратории, отсутствие на сцене мельтешения, что прекрасно уравновешивается танцами в постановке Айвара Лейманиса и общим пластическим решением Агриса Данилевича - в сущности, это как бы подвижная графика цвета, что тоже проистекает из концепции И.Блумбергса. Хочется низко поклониться маэстро сценографии и от всего сердца поблагодарить его. За яркую, эмоциональную красочность костюмов и великолепный грим (что касается последнего, то здесь нельзя не сказать о высоком профессионализме исландской художницы по гриму Свахвит Валгейрсдотир). За интеллектуальную загадочность знакового кода расписанных орнаментом вертикалей и плоскостей.

За философскую многозначность монументальной и в то же время лаконичной сценической среды (так, сближенные стены в арии отчаяния Аиды в первом действии могут восприниматься и как храм, и как пространственный символ безысходности). Короче говоря - спасибо И.Блумбергсу за творческую смелость, благодаря которой родился нетрадиционный, мощно воздействующий на зрителя, открытый новым чувством и размышлением оперный спектакль. Скарабей в этой постановке (в спектакле он представлен нам как карабкающийся вверх жучок) - египетский символ новой жизни творчества и возрождения. Радует и то, что издательство Яня сета к премьере нам сделало подарок, выпустив специальное издание, с оригинальностью дизайна и богатством содержания которого в истории нашей восстановленной Оперы может сравниться разве что либретто оперы Я.Мединьша Огонь и ночь.

Допускаю, что новое нетрадиционное сценическое решение Аиды, как в свое время и трактовка режиссера Алвиса Херманиса оперы Огонь и ночь, может вызвать определенные дискуссии. Ведь в постановке нет ни привычных пальм, ни пирамид, ни традиционного красивого вида на Нил, а в финале Аида и Радамес не замурованы в стене в подземелье - их тела в любви и смерти подняты (читай - благословлены) над окружающим миром. Однако нетрадиционность вовсе не означает авангардизма. Постановке несвойственна амбициозность вызова или самоцель. Есть только последовательная целеустремленность. И полностью отсутствует то, чем зачастую грешат борцы с традициями - нежелание считаться с музыкой. Ведь в синтетическом искусстве оперы именно музыка является самым главным, тем, что создает взаимосвязь и всех элементов спектакля и уравновешивает его. Благодаря участию в Аиде выдающегося китайского тенора Уоррена Мока (Радамес) и литовской примы Ирены Милкявичюте (Аида), в премьере равновесие всех компонентов было на высшем уровне.

Оставив профессиональную оценку постановки с точки зрения театрального искусства коллеге Н.Науманису, позволю себе обратиться к музыке. Уже с первыми тактами становится ясно: и эта новая работа - явно опера для дирижера Гинтараса Ринкявичюса: захватывающие массовые сцены, героические эпизоды, напряженный музыкальный нерв, динамичные контрасты, какой-то особый пафос фатальности и трагизма. Все это стало очередным подтверждением его таланта. Особенно хочется подчеркнуть тонкую интерпретацию симфонизированных вступлений, целенаправленность драматургии во втором и четвертом действиях, эмоциональные ритуалы с хором и танцами. Умение режиссера "наколдовать" безграничность музыкального многообразия мира подкрепляется не только участием выдающихся певцов и сыгранностью оркестра, но и высоким исполнительским мастерством солистов (особенно флейтистки Илоны Мейи) и вкладом в спектакль объединенных хоров ЛНО и радио - от унисона до яркого акапельного диалога мужских и женских голосов в первой картине второго действия.

Исполнительницы ведущих женских партий Ирена Милкювичюте (Аида) и Инесе Линабургите (Амнерис) создают чрезвычайно удачный тандем - благодаря некоторому металлу в голосе обеих, певицы идеально гармонируют на сцене. Визитная карточка И.Милкявичюте - широкое, звучное, чистое forte, поразительно мягкое, прозрачное piano, вокальная убедительность драматического таланта - оправдала себя и на сей раз. Правда, хотелось бы большего пластического разнообразия: на сцене Аида на протяжении спектакля выглядит слишком однообразной - утомленной, апатичной. Может быть, не хватает конкретной сценической задачи? (Это предположение подтверждает и сцена триумфа, в которой, в соответствии с социальной иерархией, рабыне следовало "знать свое место", а не стоять перед Амнерис.) Что касается Инесе Линабургите, она играет активную Амнерис с таким напором, что зрители прощают ей вокальные неровности и, порой, форсированные интонации: в конце концов с внутренним драматизмом образа Амнерис вокальные неровности даже в какой-то степени гармонируют, поскольку ассоциируются с эмоциональными взрывами (она ведь неистовствует!). Почему бы не допустить и такой подход - неэстетизированная ревнивица. И все же, если в целом вокальную манеру И.Линабургите можно причислить к исполнительскому арсеналу, все же огорчает местами нечистое пение в первом действии... Поскольку известно, что эти крайне сложные центральные партии подготовил ряд солисток нашей Оперы (Аида - И.Вилюма, И.Кепе; Амнерис - К.Задовска, К.Радовска, А.Бигача), будем с нетерпением ждать их дебютов.

В целом неблагодарную и, кроме отдельных эмоциональных всплесков, пассивную роль Радамеса Уоррен Мок пронес сквозь спектакль блестяще в вокальном плане (можно лишь восхищаться его профессионализмом, вокальной стабильностью, чистотой высоких нот, виртуозностью пассажей и т.д.), а последние сцены спектакля - и на высоком актерском уровне. Его исполнение не только прекрасно гармонирует со спектаклем в целом, но и само по себе доставляет огромное удовольствие. Великолепным исполнением монологов, их эмоциональной насыщенностью (мелодичная ария в первом действии), азартностью и зажигательным темпераментом в ансамбле (в третьем действии дуэт с Аидой, в финальной сцене с Аидой) китайский тенор еще раз подтвердил, что он - настоящая находка для нашей Оперы. Особенно сейчас, когда ЛНО испытывает недостаток в драматических и лирико-драматических тенорах.

Приятная неожиданность - исполнение Айваром Кранцманисом партии фараона. Его сочный полнозвучный бас невозможно не запомнить. Отлично подготовленная роль. (Конечно же, большинство творческих достижений солистов ЛНО в Аиде следует записать на счет педагога по вокалу австрийского профессора Ирины Гаврилович.) Как всегда, оправдали надежды меломанов опытные Самсон Изюмов и Николай Горшинин, а о молоденькой дебютантке Элле Опалевой можно говорить как об интересном открытии.

Итак: на мой взгляд, премьеру Аиды можно считать успехом. И заявка, и ее реализация - на достойном уровне. Будем надеяться, что уровню премьеры будет соответствовать и каждый следующий спектакль.

Автор: Инесе Лусиня, специально для Диены, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha